Для русской ментальности ценна не отвлеченность "личности", а конкретность "человека". "Человеческая личность" - не риторическое преувеличение, а вполне русский способ сложения понятия. Здесь прилагательное выражает содержание, а существительное - объем общего понятия об идеальном типе, в котором взаимно нейтрализуются отрицательные со-значения обоих слов: и слова "человек", и слова "личность".